Присоединяйтесь к нам!

Н.И. Балашов о «Литературных памятниках»

Выступление Н. Балашова на заседании редколлегии серии, обсуждающем проблемы издания «Литературных памятников» (Хождения в страны и века) // Иностранная литература. — 1983. — № 3. — С. 193.

От редакции
Д.С. Лихачев. О характере и задачах серии «Литературные памятники». Вступительное слово
Выступление М. Гаспарова
Выступление А. Гуревича
Выступление А. Михайлова
Выступление Н. Балашова
Выступление С. Тураева
Выступление В. Адмони
Выступление А. Федорова
Выступление А. Андреса
Выступление Э. Линецкой
Выступление Ю. Левина
Выступление Г. Степанова

Наши «Литературные памятники», как уже говорилось,– неординарное явление в мировой издательской практике: редколлегия серии стремится уделять равное внимание литературам всех народов (имеется в виду и широкий выбор произведений, и глубина разъяснения их специфики в национальной и всемирной культуре). Несмотря на то, что памятники печатаются в переводе, уровень их текстологической подготовки таков, что они успешно соперничают с лучшими изданиями на родине.

Приведу примеры подготовки издания книг французских поэтов. Немало пришлось поломать голову над тем, как печатать в «Памятниках» «Цветы Зла» Бодлера. Поэт умер больным, в нищете, не успев осуществить третье издание, хотя все те стихи, которыми он хотел дополнить свою главную книгу, были им написаны. Посмертное же, так называемое «третье» издание оказалось полным произвольных вставок, нарушивших стройный и строгий замысел—гордость Бодлера. И когда, через 50 лет после его кончины, прекратились, наконец, монопольные права дома Кальман-Леви на «Цветы Зла», издатели во Франции просто вернулись к достоверному прижизненному второму изданию. Но таким образом самые глубохие поздние стихотворения, а с ними мечты и надежды Бодлера оказались отброшенными в дополнения. Мы использовали опыт единственного французского издания, которое ставило своей целью воссоздать авторский замысел, довели эту работу до конца, и в результате советский читатель получил более точный, чем издающиеся во Франции, текст «Цветов Зла», тот текст, о котором мечтал умирающий поэт. Наш читатель, наслаждаясь художественной законченностью книги, может быть, и не обратит особого внимания на слова на титульном листе, полные смысла для составителей: «По авторскому проекту третьего издания»!

В случае с «Цветами Зла» возник и еще один трудный вопрос. Есть много выдающихся советских переводов Бодлера — В. Левика, М. Цветаевой, Бенедикта Лившица, А. Эфрон, но существует и дореволюционная традиция перевода «Цветов Зла», представленная Брюсовым, Вяч. Ивановым, Бальмонтом, Эллисом — поэтами, которые живо ощущали Бодлера как человека своей эпохи. В издании «Литературных памятников» присутствуют обе эти традиции, а порою переводы одного стихотворения дублированы.

Иногда «Литературные памятники» как бы возвращают стране забываемых ею поэтов. Забвение угрожало «Трофеям» Эредиа — книге образных и отточенных до совершенства сонетов, которые не были по достоинству оценены французскими современниками, уже привыкшими к свободной метафоричности авангардной поэзии. В России поэт имел удивительную судьбу— его совершенство пленило в 900-е годы В. Брюсова, С. Соловьева, М. Волошина, а в начале 20-х годов перевод всех девяноста восьми сонетов с необыкновенным подъемом был осуществлен в студии М. Лозинского. Эти точные и «крылатые» переводы впервые напечатаны в «Литературных памятниках». Когда же переводы Лозинского. Гумилева, М. Рыжкиной, Е. Малкиной, Л. Оношкович-Яцыны, Р. Блох встречаются с переводами метров начала века или таких мастеров, как Олерон и Г. Шенгели, возникает неповторимый «взрывной» эффект. Будет день, когда во Франции задумаются, что за сила скрыта в таких сонетах Эредиа, как «Бегство кентавров», если стихотворение могло вызвать две совершенно различных, но одинаково поразительных интерпретации — Волошина и Гумилева.

Проблема русского восприятия иностранной поэзии, ее жизни в русских переводах — важный для «Литературных памятников» вопрос. В издание поэтических произведений Рембо в полном переводе, впервые осуществленном М. Кудиновым, наряду с его версией включены все исторически и художественно значимые предшествующие переводы, впервые раскрыт весь путь Рембо в русской поэзии; во вступительной статье внимание сосредоточено не на «разрыве», а на преемственных связях поэзии XIX и XX веков.

Живая связь народов и культурных эпох одинаково волнует и читателей, и издателей «Литературных памятников». Им понятен трепет Эредиа, кубинца, писавшего по-французски и дорожившего совокупностью культурных связей Средиземноморья. Замечательными словами напутствовал он паруса корабля, на котором некогда плыл в Грецию римский поэт:

Я вверил полдуши охране хрупких крылий.
Которыми средь волн, где спасся Арион.
На родину богов уносится Вергилий.
       (Перевод Р. Блох)

Что вы об этом думаете?